Поиск 1
Поиск 2
Поиск 3
Поиск 4
Фандом недели

[15/07 - 21/07]

К правилам Дамблдор относился философски: принимал как данность, ничего не имел против, и не видел необходимости свято следовать им, пусть некоторые пункты входили в прямое противоречие с предыдущими. К примеру, телесные наказания за школьные дуэли — после некоторых помоги Мерлин живым остаться, что там какие-то розги. Революционная жилка подзуживала обсудить сей вопрос с директором, здравый смысл подсказывал, что нечего портить репутацию в заведении.

Albus Dumbledore

Эпизод недели
Главная

UTOPIA

Объявление

два четыре

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » UTOPIA » Партнерство » apogee


apogee

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s8.uploads.ru/wJTt7.png

0

2

виктор крам , 47
друг
http://s3.uploads.ru/G5drv.png http://sg.uploads.ru/ujdnk.png http://s7.uploads.ru/hNLO7.png
[ jason momoa ]

дата рождения , место ;
1976 , болгария ;

лояльность ;
лоялен себе , родине , и , конечно же , квиддичу ;

деятельность ;
тренер / консультант команд по квиддичу в лондоне ;

чистота крови ;
чистокровный / полукровка ( ? )

виктор крам сжимает кулак.
виктор крам дышит холодным зимним воздухом, пряча шею в вороте меховой шубы.

виктору краму пять, и он сидит на коленях отца, слушая сказки про морозко и жар-птицу. перед ними горящий камин и запах жжённого дерева. у отца холодные руки и добрые глаза. у него низкий голос и сухие ладони. он — старший в семье крамов. он — оплот детских воспоминаний виктора, его непрерывная константа, которая делает из крама человека. отец учит быть стойким, отец учит быть решительным, отец учит что правильно, а что нет, мысля иногда категориями, не боясь делить всё на чёрное и белое. отец называет тёмную магию злом и рассказывает о грин-де-вальде, который убил его деда во времена, когда обладал могуществом. он рассказывает о той боли, что пережил, когда потерял своего отца, свой центр мира, и юный виктор боится потерять всё так же.
он держится за семью двумя руками и костяшки разбивает в кровь, чтобы её защитить.
виктор крам хватается за руку отца и говорит: я ни за что не позволю тёмной магии навредить нашей семье.
в нём просыпаются магические способности и отец отправляет его в дурмстранг, под громкое негодование сына. именно там учился грин-де-вальд, именно там так рьяно относятся к тёмным искусствам. пускай множество поколений крамов и училось в этой школе, но самый младший отказывался. отказывался так отчаянно, что отец впервые повысил на него голос, впервые пригрозил жестоким и суровым наказанием. виктор вынужден был согласиться.

виктор в кровь разбивает костяшки, вышибая дурь из зарвавшегося студента, решившего, что рисовать на стенах знак грин-де-вальда забавно и правильно, ведь это символ великого волшебника.
виктор выслушивает наказание от учителя и с суровым лицом ровно держит спину. виктор всегда ровный. он — заточен, словно клинок. именно в школе он находит свою страсть — квиддич. он на втором году обучения становится ловцом и слишком много времени проводит на поле. он получает гневные письма от отца, но сжигает их, даже не прочитав. отец лишь после череды побед и достижений понимает страсть сына. в письмах становится всё больше слов о гордости и отношения отца и сына становятся лучше. виктор возвращается на зимние каникулы обратно в семейное тепло и вскрывает новогодние подарки под ёлкой вместе с отцом, который трепет его по голове и хвалит. именно отец подарил ему первую дорогую метлу на тот самый новый год.
виктор в воздухе чувствует себя куда увереннее, чем на земле. он любит ощущение холодного металла снитча и холод суровых ветров во время зимних игр. ему нравится ликование толпы, когда его команда побеждает. виктор крам ненавидит проигрывать.

в 1994-ом году виктор крам занимает место ловца сборной команды по квиддичу болгарии. виктор громко смеётся и радуется своему достижению. толпа скандирует его имя, приятно лаская суровое мужское самолюбие. он выпускник школы чародейства и волшебства дурмстранга, он ловец, он звезда. ему впервые в жизни кажется, что всё встало на свои места — крам поднимается в воздух на метле и машет толпе фанатов, что зачарованно смотрят на него.

виктор крам переезжает лондон, когда уже ушёл из большого спорта, но всё ещё с любовью смотрит ввысь.
гарри поттер через знакомых предлагает ему место в нынешнем британском спортивном обществе магов - попробуй, ты нам пригодишься, улыбается поттер.
крам пробует. оставляет всё, что когда-то прошло, чтобы начать новую жизнь.


дополнительно ;
- ищу друга , соратника , с кем можно будет ходить по пабам и показывать - детишки уже выросли ;
- скорее всего попрошу пробный пост ( не знаю ) , чтобы посмотреть сыграемся ли .
- обеспечу графикой и любовью .

пробный пост

я так хочу вернуться в мой май,
     но только наступила осень

ей бы в земле тлеть неосознанно — не думать, не жить, не существовать. просто тлеть — ей бы просто в сосновом гробу лежать, да не переворачиваться от лишних тревог — над головой земля-земля-земля слоями, а на поверхности в земле хлипкий деревянный крест, который обязательно упадёт, после первого шторма. обязательно, потому что бриджет и сама уже падает. ладони в кровь обжигает, колени ссадинами разукрашивает, язвами руки покрывает. а потом ночами на эти язвы давит, смотря, как они гноем взрываются, подушку кровью опять пачкают — и кажется слезами [ она уже не помнит, когда последний раз плакала. кажется это будет завтра ].

ей бы покоя вечного, в котором нет ничего, кроме ничего — она не хотела в рай, и в ад такой тоже не хотела. в ад молчаливый, тихий, наказывающий не тем, что насквозь прожигает, а тем что размешивает нефтяное месиво собственных грехов, превращая в вечный позвоночный спазм — у бриджет по спине сколопендры бегают, и её коты всегда стараются лечь именно туда — излечить или забрать. но не работает. в этом и самая смешная вещь на свете — в аду ничего не работает, что работать априори должно.

и поэтому она поёт — поёт долго, вплоть до того момента, когда от голосовых связок ничего не остаётся. поёт то тихо, под нос себе мурлыча и мальцами колтуны в кошачьей шерсти разбирает; то громко, сотрясая ласковым эхом гранитные стены. поёт, когда тихонько крадётся по коридорам пандемониума, поёт, когда пританцовывая подметает кабинет дьявола, поёт, когда после битвы возвращаются раненные, и она им тряпки холодные на лоб кладёт. демоны любят как она поёт — душу свою вываливает, а вместе и чужие забирает. легче от её песен никому не становится, но это лучше, что тишина могильная.

когда-то однажды всё сгорит дотла — спичка [ бриджет ] догорает быстро. у неё из лёгких весь воздух выкачивают — и не загоришься, кажется вновь. потушено. разбито. пурпурным цветом укутано. а в аду гранит уродливый смеётся — глупая, моя девочка, ты тут навсегда и это, поверь мне, очень долго. бриджет головой трясёт, ногти скусывает — ей душно. она раскрывает окна в своей маленькой комнате на распашку, котов прогоняет, чтобы не лезли к ней в кровать — проще купель льдом заполнить. проще, да только не поможет — у бриджет кризис пребывания в аду, и через это, говорят, каждый проходит — иуда, правда, вон, каждый день. а ещё у бриджет на кончиках пальцев магия блестит соблазнительно, и взгляд её аккуратно шелестит предложением — ад раскрывает грудную клетку бишоп металлическими щипцами и засовывает внутрь новое осознание себя — вот, она уже не шестидесяти трёх летняя старуха, вот, она уже не слабенькая человеческая женщина, что не могла дать отпор огню.

   бриджет горела первой. и горела дольше всех.

у бриджет болит голова и кровь медленно стекает по верхней губе из носа, когда она руку простирает вперёд — у неё не осталось ничего более, кроме гранита, забившегося в лёгкие вместе с осознанием, что всем вокруг наплевать — они все пережили то же, что и она — абсолютную апатию и одновременно абсолютное желание всё изменить. в аду не принято спрашивать, и ей хочется затолкать свои вопросы в чужую мягкую плоть вместе с холодом стали — так, чтобы навсегда. но у бриджет слабые тонкие руки, сквозь которые кажется, что просвечивается вся её гнилая суть. такими руками не убивают, такими руками копают себе могилу. бриджет хочет вырваться из склепа, в котором похоронить хотят не только её тело, но и душу — вырваться на свободу.

   бриджет больше к огню не подходит — она ему больше не друг.

здравствуйте, меня зовут бриджет бишоп и вообще я ведьма. вообще, я умерла в тысяча шестисот девяносто втором году, и вот сейчас я стою перед вами — даже не знаю в каком времени мы — какой сегодня год? на самом деле я должна мучиться в адских трущобах и раскаиваться за содеянные грехи, но вот она я — носком грязного ботинка землю проверяю. живая. живая земля.

мысленно выходит так, что мир смертных называешь поверхностью — всё в мозгу человеческом расслаивается. рай — небеса, высота, земля — поверхность, а ад — вода, море. там может быть и жарко, но преисподняя полна слёз, поэтому когда к чей-то коже губами прикасаешься — она солёная на вкус. первым делом бриджет идёт смотреть именно на море, и чуть не падает с каменного пирса — равновесие как-то странно держится в смертном теле, и ноги подкашиваются. коты находят её и здесь. она пачкает ладони, пытаясь приоткрыть люк на крышу панельного дома — у неё болят мышцы и отдышка чуть больше, чем следует. она уже и забыла, что быть смертной — трудно.

а там с высоты девятиэтажки город целый и тоже живой. вот совсем не такой, как она привыкла видеть — большой такой, страшный немного. но всё живое менее страшное, чем мёртвое. коты следуют за бриджет аккуратными тенями. прохожие оглядываются, а она под но улыбается — я выбиваюсь из вашей нормальности точно так же, как вы из моей. но бишоп себе п е р е о ц е н и в а е т .
когда она открывает крышку своего гроба — это так забавно знать в точности, где тебя похоронили, — там практически ничего не осталось, кроме грязных костей. и это так смешно — живой смотреть на себя мёртвую. бриджет задыхается противным смешком. она до могилы своей месяц не могла дойти, что в мире земном плясала — боялась найти там что-то важное. а потом осознала — важного уже ничего не осталось. и от бриджет тоже. говорят, где-то по земле ходят её предки — внуки внуков. может быть у них даже её глаза — но они всё равно не такие отчаянные, как у неё. может быть в них даже есть куски её магии — но зачем она им теперь.

кошки испуганно шипят — бриджет не оглядывается.
ещё при той жизни она называла себя дочерью люцифера, дочерью дьявола — вот он. его запах появляется раньше, чем он сам — амарант [ цветок бессмертия ] и расплавленное золото — запах горечи и благородства.
бриджет оглядывается. давай, ты пришёл наказывать — никто из ада не смеет выбираться.

0

3

your choice , 19-22
как сын и как зверушка
https://69.media.tumblr.com/bc111b3b61e9b740c2c16aca696410ba/tumblr_przgz5muv81u8n0xao1_540.png
[ timothee chalamet ]

дата рождения , место ;
your choice, леса норвегии

лояльность ;
vox

деятельность ;
your choice

чистота крови ;
оборотень, магический полукровка;

мальчишка - меж молотом и наковальней; разменная монета. можно смеяться сколько угодно, но в vox не смеются и в клане твоем, волчьем, тоже особо не весело. они интересные - оборотни норвегии - подходящие для своей задачи, но принимающие всю нынешнюю ситуацию слишком уж легкомысленно: за ними повторяешь, сомневаешься, но за задание вожака хватаешься клыками. это - твое испытание на жизнеспособность, когда не останется никого поблизости.

молодой потерявшийся волчонок - что ты знаешь? ничего;

грубая магия - тебя ведь учить магии нужно едва ли не с нуля; интуитивная - раз на раз не приходится, но не все потеряно. волкам в клане это не нравится; амина смеётся, даже если: «здесь каждый сам за себя, малец»; мне - интересно. ровно с тех пор, как сам попытался дойти до условленного места; ровно с тех пор, как спалился так глупо и безнадежно перед обычными магглами: «они были готовы тебя пристрелить и ничего бы ты с этим не сделал».

маленький наивный волчонок - чего ты хочешь? быть полезным;

недоверчивый - прячешься по углам, да обнюхиваешь каждого чужака - это так странно быть в кругу людей? выглядит забавно - храбришься - привыкаешь быстро - и учишься отлично играть на камеру. понимать систему и смысл vox становится гораздо проще, а люди становятся ближе - даже если всего трое, но ты так молод и все еще впереди, нужно только приложить больше усилий и мир примет, признает. успокойся - это всего лишь жизнь среди террористов; успокойся - это всего лишь способ прийти к цели; успокойся - это всего лишь камера, а ты - кусай.

(должно быть, вкусно)


дополнительно ;
- отношения обсуждаемы, персонаж важен;
- амина из рода селвинов и вместе со мной - первые воспитатели на деревне;
- накормим и обогреем, возлюбим;
- обменяемся постами

пробный пост

( любой ваш пост )

0

4

gylbarde, 40+
дальний родственник
http://forumfiles.ru/files/0013/08/80/73837.jpg
[ daniel day-lewis ]

дата рождения , место ;
ваш выбор

лояльность ;
нейтралитет

деятельность ;
ваш выбор

чистота крови ;
полукровен

You know what it feels like to hold a burning piece of paper, maybe even trying to read it as the flames get close to your fingers until all you’re holding is a curl of ash by its white ear tip yet the words still hover in the air?
That’s how I feel now.


назвали гилбарда в честь его прадеда, запатентовавшего нечто ценное и отметившего историю чем-то важным; назвали и почти сразу же пожалели: гилбарду пять, шесть, семь, десять — способности никак себя не проявляют, магия молчит. его возят по врачам, предсказателям, шаманам, сдавшись — обращаются к шарлатанам, но всё тщетно. никакого письма из хогвартса, никакой надежды, смиритесь. в день его пятнадцатилетия, которое отмечают уже, наверное, по инерции, бокал, которым отец хочет выдавить невероятно скукоженный и неискренний тост, разлетается на осколки. злости гилбарда хватает на всю посуду, и мать, выковыривая из ладони стекло, поджимает губы: ну и чего ты ждал?
гилбарду нанимают преподавателей — родители вспоминают, каково вновь думать о сыне как о зерне, из которого что-нибудь ещё может вырасти; вряд ли что-то грандиозное, судя по тому, с каким трудом ему иногда даются простейшие заклинания. когда в восемнадцать он уходит из дома, раздарив свои носки всем домовым эльфам, родители вздыхают с облегчением.
у всех есть родственник, имя которого вспоминают, тряся перед детьми примерами неудач; про гилбарда хепзиба слышала всякий раз, когда агате что-нибудь не нравилось. иногда он появлялся на семейных сборах, и все непременно говорили: ради того, чтобы нас позлить. все уверены: занимается он какой-то странной, полумёртвой магией, и пахнет от него серой и табаком лишь для того, чтобы запах гниения не пробился в ноздри. улыбался гилбарт действительно странно, потому что в такие моменты всегда смотрел в пустоту между людьми; с семьёй хепзиба не ладила, потому подойти к дяде, пока никто не видит, хотелось ужасно. ей было, наверное, около пятнадцати, когда он перестал думать, что она издевается. зачем ты приходишь, спрашивает хепзиба. потому что ненавидеть можно только тех, кто знает о твоей ненависти.
в юности с любым, кто не смотрит на тебя, как на зачаток человека, домысливаешь особую связь — хепзиба заканчивает учёбу в хогвартсе, на каком-то очередном семейном торжестве ищет гилбарда и не находит. может быть, он появится через год. (не появится) может быть, через два года он расскажет об очередном важном деле, которое помешало прийти. (не расскажет) он исчезает на семь лет, и хепзиба думает о том, что это к лучшему — хорошо ведь, если напоминать о своей ненависти гилбарду больше не нужно? думать о том, что он умер, не хочется.

его не то чтобы легко узнать — в тусклом свете бара не то человек, не то высохшее тело, прикидывающееся чем-то живым; кожа устало свисает с лица, и каждый раз, когда гилбард собирается с силами, чтобы что-то сказать, его руки дрожат ещё сильнее. кажется, даже заключённые азкабана, выцелованные дементорами, на фотографиях выглядят лучше; хепзиба смотрит на гилбарда — сколько ему? сорок? пятьдесят? выглядит он хуже, чем тётка мэри-энн на семейном портрете (ей, на секундочку, тогда было 173) — и в сотый раз радуется, что на сделки всегда приходит под разными личинами. каждое слово он обдумывает, взвешивает (может быть потому, что все они одинаково тяжелы, а силы нужно беречь), от прежней спеси осталась лишь неуловимая насмешка, и для того, чтобы её увидеть, нужно продраться сквозь наслоения кожи и морщин. хепзибе кажется, что за время их разговора лицо гилбарда под собственным весом опустилось ещё ниже (ещё чуть-чуть, и стечёт в его кружку).
она достаёт ему нужный артефакт — всё, конечно, оказалось последствием какого-то магического ритуала, на который у гилбарда то ли не хватило сил, то ли хватило с перебором — вместе с артефактом оставляет отслеживающее заклинание из тех, какими в министерстве любят отмечать нужные вещи; слов для него хепзиба по-прежнему не находит, но вдруг — вдруг! — когда-нибудь.

когда она лишается способностей и квартира превращается в гробницу когда-то полезных вещей — теперь всё магическое будто бы смотрит на хепзибу, смотрит и насмехается — про гилбарда тоже вспоминает не сразу. сначала приходит гнев, который удаётся растратить за пару месяцев, потом тихая ненависть с пьянством (наверное, самый приятный этап); потом лежать в окружении мёртвого и замолчавшего воздуха станет совсем невыносимо, и хепзиба объявится на пороге гилбарда, чтобы рассказать что-нибудь, что сама не понимает до конца. в конце концов ей кажется, что она никогда его не жалела. даже мысленно.
это многого стоит, думает хепзиба.


у меня в голове долгое время зрела история про инаковость (?), ту инаковость, при которой желания противостоять выплюнувшему тебя обществу совершенно нет — хочется, наоборот, встроиться и пользоваться всеми среднестатистическими привилегиями. у хепзибы вообще всё всегда было в порядке (кроме, может быть, некоторой обсессии насчёт всего магического, но это простительно в таком сеттинге), и после того, как она лишилась способностей два года назад, ничего, кроме их возвращения, ей не нужно.
гилбард (имя, внешность, любые детали можно сменить) — эдакое слепое пятно для магического коммьюнити, для учёбы в хогвартсе его способности проявились слишком поздно, всё пришлось сначала навёрстывать на домашнем обучении, а потом самостоятельно. социальных связей, которые может дать хогвартс, нет; многие карьерные пути недоступны; семья (после затянувшегося разочарования) над ним долгое время насмехалась, а после, откровенно говоря, побаивалась.
хепзиба может прийти к нему, потому что думает, что он понимает, каково оказаться на обочине всеобщего магического праздника; может прийти, потому что хочет лишний раз посмеяться над ним и над собой; может прийти, чтобы впервые за всё время увидеть, что он вообще за человек (до этого её восприятие ограничивалось довольно примитивными категориями). исход их повторной встречи (и дальнейших, а то что же играть тогда!), характер отношений и прочее предлагаю оставить на совместное обсуждение.
мне всё это видится довольно тоскливой и, наверное, скучноватой историей про осмысление своего мЕсТа сразу в двух мирах, ни в один из которых эти товарищи (в какой-то момент) толком не вписываются. и тут уже не обязательно ресентимент (думаю, гилбард его перерос) и агрессивная враждебность (по этой причине не особо представляю какую-нибудь радикальную ветку сюжета, не в этом случае), скорее здоровая доля смирения и принятия (это вариант для хепзибы, которая, правда, всё равно не успокоится, пока либо не вернёт себе магию, либо не умрёт пытаясь, бгг).
короче, тон у всего этого довольно унылый, но играть просто грустную рефлексию и wE LiVe In A sOcIeTy я тоже не планирую, просто хочу задать направление, а результат уже вычислить совместно.


дополнительно ;
выше.

пробный пост

в ней просилось о сохранении (если это только возможно)
связи с твоим творением которая глубоко подкожна
и поэтому неподнадзорна (не видна и не слышна)

раньше не было забот, ибо забот было много,
мысли были что муравьи, бегущие по сахарным ниточкам, заботы равны не проблемам, но делам, задачам. что было занятостью, обернулось растраченностью — занимайся хепзиба чем-нибудь насущным, прогорклым, готовься она хоть к чему-нибудь, всё не стало бы ничем. на второй месяц становится хуже — она начинает видеть в прошлом знаки; раз заметила сейчас, значит, и раньше могла — что же не подготовилась?
навязчивые мысли ложатся на лицо, как влажная тряпка в душный день; начало каждого мысленного цикла (пересобрать всё, пока слова не разъедутся на бессмысленные гортанные звуки) — новый ушат воды, опрокидываемый в ноздри и рот (это для того, чтобы взбодриться, или так же, как во время скандала в аврорате?). хепзиба не может заснуть, хепзиба спит по 16 часов, хепзиба не может заснуть, хепзиба спит по 16 часов; на третий месяц не то из очередного обличительного сна, не то из-за угла лютого переулка выглядывает лицо бертрама (роул смотрит себе под ноги: интересно, он уже знает?).
четвёртый месяц — выбежавшая из-под кровати мышь с парализованными задними лапами; хепзиба долго смотрит в одну точку (мышь забралась за плинтус или просто перестала существовать?) и борется за желание встать и заглянуть внутрь. оно, как и любое другое, с решением проблемы не связанное, осядает где-то поодаль, наверное, на расстоянии вытянутой руки. чуть ближе (дышит в ухо) необходимость прибрать, приготовить поесть — вручную, самостоятельно — принять душ, почистить зубы, выйти из дома; всё это уже перемолото стыдом и ненавистью в труху — поди определи, настоящую ли пыль подсвечивает солнечный луч.
на неё смотрят как на прокажённую, это точно, и голоса в голове, подсвечивающие самые кислые мысли, вторят самим себе — на неё смотрят на прокажённую, даже когда никто не смотрит, это точно. может быть, нечего больше делать в магических кварталах, может, пора прогуляться по маггловским, присмотреть новые извечные места, что-нибудь обнаружить; не то из очередной бессонной ночи, не то из-за угла выскакивает ребёнок в горчичного цвета футболке (на ней ядерно-синим выведено
TRY
TRY AGAIN
TRY HARDER
), хепзиба не уверена, не плюнула ли себе под ноги. может быть, если магия пропадёт насовсем, дети перестанут расти?
артефакты рассыпаются в руках, разбиваются под ногами, как дрянные монеты (из тех заплесневелых, что гниют на самом дне кошелька на удачу), книги, атласы и колдографии будто бы засыпают, занавешенные молочной дымкой лени, репродукции спейра, сделанные каким-то магом, больше похожи на наброски угольным карандашом — дома роул находится под вниманием тысячи глаз (все — прокажённых).

самой по себе магии не существует,
вернее, нет, не так: не существует магии без проводника волеизъявления, думает хепзиба, перебирая колоду таро (май 2022 года, несчастный случай в кеттеринге: эгрегор магглов-оккультистов зарядил какой-то слабенький артефакт, неизвестно как попавший к ним в руки; среди оккультистов затесался и недомаг («недостаточный магический потенциал», как теперь говорят, таким с трудом даются простейшие заклинания), артефакт взрывом снёс половину дома — много кропотливой работы, кому же нужно, чтобы подобные инциденты проникали в прессу). изъяли всяческих стеклянных побрякушек на ящиков пятнадцать, вытерли тонкие ниточки слюней-воспоминаний сотне людей, кое-как задавили инцидент и больше о нём не вспоминали. хепзиба тогда нашла серебряную брошь, работавшую по настолько простой схеме, что и вспоминать смешно (исполняет примитивнейшие желания, достаточно лишь сформулировать мысль, начинающуюся с я хочу); при описи в отделе тайн её каким-то образом пропустили (а колоды таро уже давно не хранят).
роул усмехается, вспоминая лекции по современному оккультизму: вошли в эру пост-хаоса, как же.

пятый месяц выпадает из памяти — хепзиба, ну, просто пьёт.

на шестой, имеющий отчётливый вкус долго ссавших в рот кошек (ссавших — отдельно, кошек — отдельно), хепзиба в самые угрюмые дни просто шатается по паре кварталов; плотно сбитые дома, колышки заборов, бусины вывесок — все заливаются смехом (роул тоже смешно и нужно поскорее что-нибудь залить). смех кусает мочки ушей до тех пор, пока она взглядом не натыкается на лицо бертрама: оно и на этот раз как будто бы бумажное, наклеенное поверх прочих декораций; цепляешься за него и отдираешь невольно с прожилкой желтоватого клея. если идти от противного, — мысль лопается под языком, как язвочка, — мы одинаково функциональны.

дни выщербленные, плоские, как пошарпанная бетонная стена, выбегают из одной точки и неизменно собираются в одну; хепзиба теперь видит знаки даже в детстве (а если бы агата тогда не корчила так лицо, когда говорили про яксли?), на исходе ночи перекладывает воспоминания из одной руки в другую (в левой первое раздражённое письмо бертраму: роул разозлилась, думая о том, не мог ли он сам всё не усложнять? неужели это так сложно, берти?; в правой первая секунда стыда — письмо не было отправлено, но было написано, что значит расплатиться за него когда-нибудь всё равно придётся). когда бертрам впервые проходит по остывшему коридору (в квартире теперь холодно, всегда), хепзибе хочется завернуться во второй плед (она сама теперь раздражённое неотправленное письмо, не нужно такие читать, тем более ему).

роул думает: нам нужен манифест; любому деянию, декларируемому как общественный вызов, должно иметь оттенок эмоциональной истерии. в тексте будет много «мы» и «вам», потому что сегрегация, выпестованная веками и тысячелетиями, может быть уничтожена лишь прямым указанием (ткнуть и растереть). магии без волеизъявителя быть не может (выходит, что и волеизъявителя без магии может не стать, — мысль мерно стучит в ушах, когда они без каких-либо проблем проникают в здание министерства). «ткнуть и растереть», думает хепзиба, отточенным движением вытягивая петлю узла на запястьях велимира. жаль, что нельзя будет проследить за ним потом: это не несчастный случай, но вполне осознанное, намеренное, запланированное злодеяние — ему наверняка будет проще, чем ей (и справиться, и смириться). роул кажется, что бертрам за вычетом тридцати лет это тоже понимает и в какой-то степени к подобному ходу мысли снисходителен, но лишний раз обличать своё внутреннее уродство ей бы не хотелось, потому на лице ни улыбки, ни лица. роул кажется, что этим лицеотсутствием яксли не обмануть, но попытаться всё равно хочется.

исчезла магия — и потребность носиться с артефактом отошла на второй план, продавленная горем, как крупным телом. хепзиба пару недель назад пришла (вернулась?) в ту степень отчаяния, когда в этой книге хочется вырезать отверстие, а в отверстие положить свой отрубленный палец; поставить на полку, а зевакам-гостям показывать, как семейную реликвию, доставшуюся от харкающей кровью бабки, или колдографию из отпуска — смотрите, здесь у нас неизбежное, уродливое, вы будете смотреть, хотя смотреть не хотите, потому что нам положено на такое смотреть — мы так воспитаны. не трогайте грязными руками — там внутри и так грязные руки.

— в тот раз было достаточно её приоткрыть, — хепзиба поднимает книгу без прежнего трепета, но с трепетом новым. — и мы, скорее всего, не заметим, как она сработает.
(не так давно роул извлекала воспоминания о той ночи, как картечные пули, и обращалась к бертраму по имени чаще, чем нужно; «словно у тебя отняли то, что ты мыслил настолько своим, что и не знал, что от тебя это можно отрезать, а после того, как отрезали, не чувствуешь больше вообще ничего». )
— есть в этом отсутствии зрелищности что-то правильное.

роул хотелось бы сказать что-нибудь значимое или рассказать о какой-нибудь внутренней отметке, мол, сегодня, в 02:47, в лондоне мы лишили магии велимира войтовича, и мы это ощутили; роул ничего не ощущает. на лице яксли ей представляется та же пустота — хепзиба не смотрит ему в глаза, но уверена, что и без того всё может рассмотреть.
— он не проснётся часов до пяти, не хочу оставлять его.. здесь.

0

5

барри ⬛⬛⬛ , 3⬛
товарищ
https://i.imgur.com/YLe1MT4.png
[ your choice ]

дата рождения , место ;
00.00.9⬛ , англия
( на выбор )

лояльность ;
на выбор

деятельность ;
комиссия по обезвреживанию опасных существ

чистота крови ;
магглорождённый / нечистокровный

* имя, возраст — на выбор. внешность не принципиальна.

х его отец — мясник с многолетним опытом — за пределами работы, как говорится, и мухи не обидит. барри же обижал и мух, и кузнечиков, и всякую живность, что попадётся под руку. домашних животных в доме не держали, поэтому под детским ботинком оказывались дворовые кошки и голуби. однажды барри подразнил бродячую собаку и та укусила его за руку. барри пролежал после этого неделю в больнице, а у собаки остались ожоги — так у барри впервые проявилась магия.

х барри слыл драчливым и азартным мальчиком. в хогвартсе он попал в слизерин, где он познакомился с айзеном. барри было плевать, кто родители айзена, а айзену было неинтересно, что от него хочет барри — так и подружились. барри жутко нравились дуэли, но ещё больше ему нравилось разбивать носы своими руками. у него была средняя успеваемость, но от него никто и не ждал больших результатов. стал популярным на курсе благодаря квиддичу, в котором преуспевал куда больше.

х после окончания хогвартса барри не знал, чем ему заняться, поэтому не придумал ничего лучше, чем податься вслед за айзеном в министерство. на бумажную волокиту и бюрократию у него аллергия, поэтому барри нашёл своё место в комиссии по обезвреживанию опасных существ. барри прослыл очень исполнительным и ответственным сотрудником, не брезгующим никакой работой — главное, чтобы она предполагала какую-то деятельность. можно ещё немножко насилия. или не немножко.

х барри очень шумный. вспыльчивый. громкий. живой памятник старой доброй англии, в которой нет места ни терпению, ни этой вашей толерантности. говорит обо всём прямо, чуть что — готов доказывать силой и словом, что прав. чужую правоту признаёт только если хорошенько встряхнуть за загривок. животных не любит, но — вот ирония — похож на зверя куда больше, чем на человека. любит выпить и не испытывать стыда за устроенный по пьяни беспорядок. с айзеном дружит давно.

[indent]  [indent] барри считает, что крепко и навсегда. айзен не возражает.

p.s. просто нужен буйный товарищ, с которым можно устраивать треш и веселье (для кого-то — трагедию). барри в чём-то по-животному жесток, забывает, где находятся какие рамки. айзен тактично ему напоминает: иногда — шёпотом на ухо, в другой раз — разбитым об стену лицом. айзен точно не знает, зачем ему сдался барри, но ему хватает того, что барри комфортно с ним. он к барри привык и доверяет — в меру. нормальные люди называют это дружбой. айзен не против такого термина.


дополнительно ;
связаться можно через гостевую или лс

пробный пост

[indent] — я хочу сделать кое-что с тобой, — у неё истерический голос нэйтана, взгляд сквозь стекло очков: мистер джефферсон, разве у вас проблемы со зрением? острое желание содрать лицо напополам с желанием его сфотографировать, макс пытается понять, когда именно: до или после, искусственное ли, изуродованное ли.

[indent] стереть тебя / убить тебя / сфотографировать тебя

[indent] червоточины в лёгких, но макс — щёлк! — улыбается лучшей улыбкой виктории (не показывать зубов — непременно окажутся акульими). асинхронно поют в голове киты, и макс прижимается ухом к груди, перебивая их ритмом сердца (нэйтан не знает, что там с апреля стыло и тихо). щёлк! — макс рисует на запястье созвездия и делает вид, что поцелуй — стопроцентная гарантия исполнения всех желаний (хлоя, почему ты такая наивная).

[indent] у макс выворачивает наизнанку желудок, её рвёт на голубой кафель женской уборной. мерзость.

[indent] ей что-то хочется, ей что-то непременно нужно, и так, наверное, работает с каждым, кто знаком с рэйчел эмбер. забавная аксиома: всем что-то надо от рэйчел эмбер, но получает необходимое только она. вырисовывается в голове ещё одна, немного другая: никому ничего не нужно от максин колфилд, но она всё равно всем мешает.

[indent] это сделал нэйтан, я ему не доверяю, директор, отстраните его от занятий. это сделала виктория — в своих снах, ха-ха, разбивай теперь лоб перед портретом кейт, рассказывай, что виновата. это сделал фрэнк / это сделала хлоя / это сделала макс — мистер джефферсон, вам нравилась рэйчел эмбер? вы её трахали на этом столе?

[indent] но я, конечно, ваша лучшая модель

[indent] в нашей проявочной

[indent] навсегда

[indent] . . . . . . . .

[indent] кто же это сделал, кто виноват, кто убил её? — хлоя скучает по тебе, — говорит макс и думает, что не отдаст, маленький прожорливый бог, в щепки разносит города, переворачивает океан вверх дном. да, я её заберу, а ты будешь гнить от передоза на свалке / хлоя будет гнить на твоей могиле с простреленной головой. макс нехорошо, у неё кружится голова — вселенная крутится в противоположную сторону,
[indent] [indent] вот же
[indent] [indent] [indent] дрянь.

[indent] хлоя плачет над телом рэйчел, хлоя носится по спортивному залу с револьвером в руках, хлоя говорит я не общалась с рэйчел эмбер, а потом просит превысить допустимую норму морфия. — ты нужна хлое, — продолжает говорить макс, фотографируя — щёлк! — взрыв в двух китах. — ты умерла, рэйчел, но я это исправлю.

[indent] она сделает то, что нужно / нужно хлое / нужно ей. макс поломает себя / время / жизни, чтобы добиться желаемого — виктория обзавидуется такому энтузиазму, кейт, подражая упорству, всё равно сделает шаг в пустоту. приоритет номер один крушится маяком, оставляет макс в темноте, чёрные воды лижут грязные носки кед.

[indent] я так хочу

[indent] макс протягивает руку, наконец-то
[indent] [indent] прикасаясь
[indent] [indent] [indent] к чужому плечу.

[indent] теперь макс знает, кто виноват.

[indent] — это сделала я.

0

6

натаниэль & эстер фоули, 24 & 19
по документам и родству - семья
http://s5.uploads.ru/IubgE.gif http://sg.uploads.ru/DB1vt.gif
[ andrew garfield & lily collins ]

дата рождения , место ;
где-то в британии

лояльность ;
на усмотрение

деятельность ;
он - магозоолог-драконолог
она - игрок квиддичной команды 'холлихедские гарпии'

чистота крови ;
чистокровные

   он.
   помнишь последнее, что я сказал тебе перед тем, как вернуться в британию?
   да-да, ничего не изменилось, я все еще хочу, чтобы ты пошел в то место, направление которого считается неприличным произносить вслух в обществе.

   ты - живой пример того, что не существует ни в маггловском, ни в магическом мире человека, который был бы хорошим для всех. ты был хорошим для родителей, эдаким положительным персонажем - но заслужил дух соперничества и злобу с моей стороны. ты был хорошим студентом, но редко когда учился сам. ты вырос хорошим специалистом в своей области, и сбежал от всего, что связывало тебя с семьей. восемнадцать лет своей жизни ты показывал родителям, что пойдешь по стопам отца, станешь колдомедиком, и тебе перепадет все наследство, а в результате, едва закончив школу, помахал ручкой, и сбежал в румынию.
   и первый раз ты заслужил мое к тебе уважение. и я понял, что ты притворялся.

   каким бы ты не был улыбчивым, приятным и подвешенным на язык, ты был и остаешься чертовым слизеринцем. ты хорошо управляешь своими эмоциями, разбираешься в людях и умеешь собирать вокруг себя тех, кто тебе удобен, выгоден или нужен. в тебе есть какая-то привязанность к нам с эстер, но она достаточно мнимая - каждый раз вначале ты пытаешься приблизиться к нам, а потом разбиваешь нас, как мамину вазу. у нас никогда не было доверительных отношений, разговоров по душам, планов на совместный бизнес или обсуждения будущего. мы не делились проблемами, не говорили о девушках и редко просили совет друг у друга. просто иногда создавали выручай-комнату друг для друга.

   она тебя любит.
   помню, как я и иветт пьюси решили сбежать в румынию, чтобы избежать помолвки, навязанной нам нашими семьями. когда я послал тебе сову и попросил остановиться, ты на мое удивление помог мне, а не сдал родителям. и помню, что это было первым, что ты сказал про иветт. действительно ли ты считал, что она меня любила, или уже тогда знал о том, что отнимешь у меня и ее?

   ты шлешь сов с письмами с того момента, как я вернулся в британию. ты пишешь о том, как тебе жаль и что девушка не должна становиться между двумя братьями. ты открыто пишешь о том, что она, по твоему мнению, этого не стоит. и после прочтения каждого твоего письма в моей квартире что-то ломается_разбивается, а я иду на новый прием к психологу, пью больше таблеток, чем обычно, и все чаще представляю, как выпускаю из волшебной палочки пару заклинаний в тебя. ты искренне считаешь, что можешь переспать с моей невестой, и сделать вид, что ничего не произошло? или это твоя очередная игра - делать вид, что произошедшее - всего лишь пустяк?

    она.
    маленькая девочка, которая всегда поражала меня своей решительностью.

   и, если я с детства пытался быть хорошим сыном, оправдать чьи-то ожидания и ощущал свою ненужность, ты погибала от излишней опеки. тебе хотелось бежать от внимания родителей, от пустяковых волнений и беспокойств и хотелось быть свободнее от семьи. думаю, уже в одиннадцать, отправляясь первый раз в красном вагоне в замок, ты уже знала, что выпорхнешь из семейного гнезда при первой возможности. но не так, как они захотят. не ради брака с состоятельным пареньком из другой чистокровной семейки.

   и ты все делала назло.
   и ты следовала моему примеру. и играла по моим правилам.

   они ненавидели квиддич. и ты при первой возможности пошла на пробы в сборную факультета, и попала в эту сборную. и каждый раз на каникулах ты уперто делилась впечатлениями от матчей, а твоя комната была оклеена плакатами разных звезд квиддича. они не любили гермиону грейнджер. и ты каждый раз за столом поднимала тему политики, обсуждала грейнджер, никогда не критикуя ее.

   если ты сбежишь, я сбегу.

   помню твою реакцию на мое решение покинуть британию, стоило мне тебе о нем сообщить. тебе еще предстояло учиться в школе, и многое могло поменяться, но тогда, в пятнадцать, ты уже четко решила: раз бросил вызов я - на то же самое пойдешь и ты. тебе повезло заниматься любимым делом больше, чем мне, потому то я оказался списан для квиддича после падения с метлы на седьмом курсе. а для тебя судьбоносным звеном в карьере стал мой крестный и друг нашего отца, забини, в команде которой ты стала играть.
   помнишь, какие доводы они преподносили друг другу в столовой родительского дома, и как тряслись домовые эльфы, когда отец повышал голос на своего друга? помнишь, как ты ликовала, когда рассказывала мне при помощи камина о том, что добилась своего, и через пару недель едешь на сборы с командой? и как была готова взорваться от счастья, когда я приехал на один из ваших матчей?

   в нашей семье не приняты нежности и какие-либо проявления чувств.
   но я готов тебя поддержать. и, пожалуй, ты единственный человек, с которым рядом я уверен, что люблю.

факты.

# нэйт выпускник слизерин, эстер выпускница хаффлпафф;
# нэйт никогда в жизни не сидел на метле, не ходит на матчи по квиддичу, не любит квиддич;
# в числе наших многомиллиардных родственников - нотты, самые близкие друзья семьи - забини;
# эстер дали имя в честь бабушки по линии отца;
# наш отец [ноа фоули i] исполняет обязанности главы больницы святого мунго, скоро полноценно получит данный пост; наша мать [миллисента булстроуд] исполняет обязанности жены, домохозяйки и светской дамы;
# наша семья одна из тех чистокровных, кто еще поддерживает традиции расчетных браков с целью повышения своего статуса в обществе себеподобных;
# наше семейство не относилось и никак не относится к пожирателям смерти [!]


дополнительно ;
на все вопросы отвечу в гостевой
расскажу // покажу // помогу во всем
в подробностях расскажу о ноа и о его видении семейства фоулей
внешности менябельны, но только обсудите со мной, чтобы мы могли придти к компромиссу
род занятий и факультеты не менябельны

пробный пост

звук в вагоне очень ритмичный. такой же ритмичный, как покачивание поезда на монорельсах, которое едва ли можно ощутить. удивительно, капитолий готов выкладывать горы денег для того, чтобы детишки из разных дистриктов перед смертью насладились комфортом и посмотрели, как много может дать капитолий, какой благосостоятельный панем. но не все они и не их семьи. большая часть трибутов каждый год были из нищих семей. из тех нищих семей, где родители почему-то в отсутствие денег заводили еще детей, и даже труд этих детей на производстве не мог восполнить траты на их жизнь.
   
   увидеть капитолий - и умереть.
   нас было сложно удивить подобием роскоши, предоставляемой трибутам. в плане финансового обеспечения второй был самым зажиточным, давняя война уничтожила один дистрикт, погрузила в нищету большинство других, и подарила высокий статус второму. удивительно, какими разными сторонами медали может обернуться для разных людей одно и то же событие. раньше мне иногда приходила в голову мысль о том, был бы я таким же, если бы рос в другом районе, более отдаленном? выбила бы жизнь там из меня всю мою спесь и всю мою самоуверенность? научился бы я относиться к жизни по-другому, а не как к голодным играм, где я один из главных претендентов на успех?

   какой была бы моя жизнь в таком случае? после окончания школы я занимался своей физической подготовкой в тренировочных центрах миротворцев, в без сомнения лучших тренировочных центрах панема. там же находились склады с оружием и их производство. какое-то время это считалось секретом, и все до сих пор делают вид, что не понимают, что скрывает в своих недрах второй, хотя на самом деле прекрасно понимают - с нами лучше не шутить. наш дистрикт обеспечивал оружием миротворцев, а также готовил снаряжение для игр. поэтому, привыкнув вытачивать оружие из металлов, люди здесь привыкли вытачивать оружие из своих детей.

   выходит, я - оружие в руках второго?

   немного бракованное, если так. по моему телу много шрамов, в основном на предплечьях рук, от кистей до локтей. они уже давно зажили и не болят, и заслуживал я их самостоятельно, моя нерасторопность была тому виной. каждый из этих шрамов заставлял меня становиться лучше дял себя, был моим стимулом. то, что я сейчас такой, было результатом пота, труда, боли и крови. но это того стоило. так я вымещал злость, разочарование, обиды - выплескивал все свои негативные эмоции. мне были чужды переживания любовного фронта, и иногда мне казалось, что я просто неспособен на хотя бы подобие любви.

   отец всегда говорил мне, что подобные чувства - человеческая слабость. я не мог себе позволить быть слабаком хоть в чем-то, ведь это означало не оправдать себя перед самим же собой, а еще перед единственным человеком, которого я уважал - перед отцом. порой меня удивляло, как у человека с такими взглядами, как мой отец, вообще появилась семья. а еще больше иногда удивляло, как я становлюсь похожим на него. мыслю жестче, циничнее и равнодушнее, чем многие другие из нашего же дистрикта. где-то был я, а где-то во мне было влияние моего отца. или так я оправдываю свою жестокость?

   закрываю глаза, потираю пальцами веки на закрытых глазах.

   я- профи.
   я- стереотип.

   я знаю, что произойдет завтра.
   брут еще при входе в поезд сказал мне о первом и четвертом, но добавил, что на четвертом не настаивает. значит, он делает уклон на необходимость союза с первым. никогда не понимал, почему мы должны поддерживать этих слабаков, но так было практически каждый год - первый дистрикт редко представлял нам по-настоящему сильных претендентов. в основном они брали хитростью. первый отличался напыщенностью и наигранным лоском. не удивительно для дистрикта по добыче драгоценных камней. но почему нужно брать в союз именно их, оставалось загадкой. иногда в районах вроде седьмого или десятого были сильные физически мужчины, это было в расчет их физического труда. иногда были девушки, которые побеждали из-за тактики и навыка владения маскировкой. все, что знал я - в этом году так не будет, и я перебью их одного за другим. а еще я знал, что, как происходит каждый год, мы заключим союз с первым, пока не настанет час убивать друг друга. помню, как отец приводил в пример то, на что я должен быть готов ради победы - во время одних из игр в конце остались только двое трибутов из второго, которые вели охоту друг на друга почти трое суток, пока один из них не стал победителем. таким должен и я.
   
   я скептик в части союзов. но одному мне будет сложно.
   
   из мыслей меня вытаскивает женский голос. сначала я готов засмеяться в голос, если безмолвная светловолосая решилась заговорить. эта мысль быстро уходит, как только я понимаю, насколько она бредова. фигура маленького роста, темные густые волосы, слишком серьезный взгляд. я слышал про то, что у одного из победителей есть дочь, но не знал даже как она выглядит. как оказалось, мирта выглядела именно так - как подросток от силы лет четырнадцати-пятнадцати подкачанного телосложения и слишком неправдоподобно серьезного выражения лица. она хочет доказать что-то - себе или кому-то? по другим мотивам профи не выходят в добровольцы. они готовы, они не замедлятся ни на секунду прежде, чем выйти на сцену и показать всему панему лицо потенциального победителя. но не выходят.

      я никогда не медлил.

   я всегда действовал и шел вперед. поэтому стратегия была не моим коньком. я не тактик, я всегда где-то впереди мысли. поэтому не было ни минуты колебаний, стоило услышать свое имя. все знали о том, что я выйду. большая часть нашего дистрикта знала меня, и знали о том, что я достаточно крепкий духом, чтобы где-то растеряться или медлить. мое имя не было ударом под дых, болью для меня и мыслями о том, а как же моя семья. это было мыслью о том, что это мой час. и мое время. -в твоем возрасте еще не учат, что слушать чужие разговоры плохо, юная леди?- ухмыляюсь, смотря на внезапно оказавшегося передо мной собеседника. брут предупреждал, что с этой особой нужно быть аккуратнее, какой бы миниатюрной она не казалась, мы делим один дистрикт, а от моих земляков никогда не знаешь, что ожидать. она могла подкинуть фокус в самый неподходящий момент. впрочем, думаю, она также нуждается в нашем союзе, как я.
   как я пока что.

   поднимаюсь со своего кресла у окна и ухожу в середину комнаты, где расположен большой круглый стол и диван. по дороге цепляю початую бутылку, из которой ранее наливала алкоголь безгласая, и пару апельсинов с подноса, один из которых протягиваю мирте. многие считают, что профи высмеивают окружающих. они даже не догадываются, что профи высмеивают еще и себя. и друг друга.

   но не позволяют такой роскоши больше никому.

   -присаживайся, - я киваю на обивку дивана слева от меня, включаю экран телевизора, сделав громкость практически минимальной, поскольку пока что церемония сегодняшней жатвы мне не интересна, а посмотреть на жертвенников я успею и позже. -делать выводы о том, кого и когда перебьем - рано. мы их не видели, порой не знаешь, кто подкинет сюрприз. но тебя я оставлю на десерт, обещаю, - ухмыляюсь, при этом моя ухмылка не похожа на оскал, как это было раньше. брут будет доволен, что ему не приходится нас представлять и знакомить, и что мы не сидим без дела. по телевизору мелькают лица трибутов. на экране крепкий темнокожий парень из одиннадцатого. по его телосложению видно, что он может похвастаться физической подготовкой и выносливостью, но не вследствие тренировок, как я. -взял бы его в команду вместо выскочек из первого.

0

7

альпин мальсибер , двадцать пять
единокровная сестра
https://funkyimg.com/i/2Uo59.png
[ gina alice stiebitz ]

дата рождения , место ;
февраль 1998; шеффилд, графство саут-йоркшир

лояльность ;
ваш выбор

деятельность ;
флорист в мире не-магов? [в большинстве своем остается на ваш выбор]

чистота крови ;
полукровка

альпин смотрит на горизонт — там мечты рассыпаются осколками реальности, что давит на плечи холодом и пустотой. альпин смотрит на мокрую землю под ногами и задерживает дыхание — ошибка. альпин смотрит в глаза орната — у нас нет ничего общего, кроме фамилии — и на тонкую усмешку, что горьким сожалением и железом на языке. у альпин волосы цвета заката, у альпин тонкие нити шрамов на пальцах, у альпин в голове лишь одно желание — быть обычным человеком. она обхватывает запястье, где картой звездного неба — синие лепестки, как отголосок недавней боли; она морщится при каждом слове, что в груди — неритмичным бегом, а на щеках — алыми пятнами. — ты — случайность, результат ошибочной связи с маглой. у нее ураган в глазах, который в секунду — штиль.

альпин выводит аккуратные линии на листах, читает новости в ленте и греет руки о чашку с горячим чаем. альпин заплетает волосы в косы, слушает тишину и смотрит на угасающие огоньки фар проезжающих машин. у орната — руки сильные, пальцы впиваются в кожу — отпечатками и жжением. у орната слова — льдом атлантики, с головой и на дно. орнат закрывает глаза — снова слезящиеся — и старается расслабить руку, что судорогой впилась в ворот рубашки [будто и не своя] — ты не принадлежишь себе, орнат? у альпин слова тоже могут обжигать.

она делает шаг вперед — пропасть? нет, крутой поворот.

она зажимает рот ладонями — отчаяние остается холодом в груди.

альпин разводит руки в стороны: под ногами песок, впереди — необъятный океан, а в легкие — свобода. у нее в сердце — любовь, что метелью вместе с грустью; у орната в ответ — взгляд, что грозой над головой, безразличие, стекающее талой водой по оконному стеклу. альпин упрямо сжимает губы, альпин — пальцами в волосы; отчаянно цепляется за медленно угасающую надежду.


дополнительно ;
подробнее отношения обсудим лично; персонаж во многих аспектах остается на вас [ее полноценные биография и характер], так как детские годы альпин и орната совсем друг от друга не зависят. для начала спишемся в лс, а дальше посмотрим, как оно пойдет.

пробный пост

случайный поворот головы - пара фраз, брошенных впопыхах давно знакомыми людьми. галстук привычно обхватывает шею, однако, сильнее, чем обычно. в руках - книги под авторством известных в определенных кругах людей, в глазах - ожидание семинара и его же скорейшего окончания. быстрее начнешь, быстрее закончишь. утро встретило тишиной пустующих комнат, солнцем, что предпочло в такой день скорее скрыться за облаками, ненужным потоком новостей и несколькими пропущенными на телефоне. все - буднично и совершенно не заслуживает пристального внимания. в чашке - привычный холодный зеленый чай, на голове - беспорядок как совершенно никому незнакомая часть ханса вайса. в голове - ворох разных «если» и «почему», которые лишь усиливают ноющее чувство в груди, не покидающее сознание далеко не первый день. ханс смотрит вперед, где солнце закатом до земли, ханс выдыхает и слегка кивает головой - каждому, кто прошел мимо. ханс никогда не пожимает протянутую руку. сотни мелочей, составляющих единую личность.

в коридорах - как никогда многолюдно, голова - гудит как улей. ханс на секунду прикрывает глаза, раздраженно касаясь переносицы самыми кончиками пальцев - хмурится. настойчивая мысль с сожалением о забытой бутылке воды, что так и осталась в холодильнике, в папке - необходимые документы и подготовленная заранее речь, которая все также, из года в год никому не интересна. кто-то окликает по имени - обернуться, чтобы в следующую секунду получить болезненный тычок по плечу. ханс не любит многолюдные места. у него в мыслях выстраиваются сотни предположений, что будет в следующую минуту, пока на лице - доброжелательная улыбка, смягчающая каждое слово, произнесенное, увы, без должного на то уважения. в стороне знакомый голос - глаза в минуту находят нужного человека. на мгновение дыхание перехватывает, чтобы в ту же секунду напомнить обо всем, что случилось не так давно, а после - пламенем в груди чувства, что так и не удалось заглушить за все прошедшие дни. - обида? в голове набатом - профнепригоден? в руке ручка - тихим треском и неожиданной болью, что красными каплями по коже. рядом судорожный вздох - я могу вам чем-то помочь? ханс морщится, больше не смотрит в ту сторону, мимолетным взглядом - по женщине рядом и легкое покачивание головой. - не стоит, доктор фрузе. ничего серьезного не случилось.

холодная вода до онемения по коже, жжение, что с каждой секундой отступало и мысль - за неделю до конца точно не заживет. ханс проводит мокрой рукой по лицу - опустошение, не оставляющее ни на минуту. в душе - ливень, перед глазами - белое золото волос, но на деле - лишь тишина и сумрак, что не разбавит вновь включенная лампочка. ханс сжимает губы - прошлое любит открывать глаза на то, что изначально не замечал. ханс расстегивает верхние пуговицы - воздуха не хватает, а на сетчатке давно отпечаталось - скальпель и перчатки, что минутой становятся красными. у ханса каждый чертов день состоит из одних и тех же действий, он знает, что делает и как делает, но один обвиняющий взгляд, - дорогой ему взгляд - и уверенность разбивается о слова, возвращающие в действительность. - ты действительно сделал все, что мог? ханс уверен, что да, - ханс не помнит всех деталей. рядом копошится местная медсестра - совсем молоденькая девочка, перебирая каждому знакомые флакончики. в одной руке - белый бинт, пока другая пытается открыть заветную крышку. ханс смотрит на слегка дрожащие пальцы - который месяц вы здесь работаете? ее глаза - полная эмоций заводь, где смятение - одно из целого букета. - седьмой. ханс протягивает вперед руку - не пострадавшую, кивает на вещи, что она сжимает с таким усердием. - давайте, я закончу все сам. но в ответ - негодование, что быстро смешалось с уверенностью в своих силах. - нет, это моя работа. и довольно резво обхватила его руку, выполняя доведенные до автоматизма действия. ханс вздыхает, губы складываются в легкую улыбку, давно ли и он сам был таким? давно. взгляд на темные волосы и сосредоточенные на одном месте глаза - да, это ваша работа. и в ту минуту ханс думает, что у нее в будущем все сложится более чем хорошо.

быстрый шаг, впереди - аудитория, где, наверняка, уже не первому и даже не второму человеку давали слово. ханс поправляет рукава, кидает взгляд на бейджик и уверенно тянет за ручку, тут же замечая несколько заинтересованных глаз. у кого-то - приветственная улыбка на губах, по левую сторону - один из знакомых, рядом с которым и табличка ханса. рихард что-то старательно записывает в блокнот и совсем не обращает внимания на неожиданно появившегося соседа. перед собой - папка с документами, которые после еще предстоит обсудить не с последними людьми их общества, правая рука забинтована так, что и ручку сжать - успех. ханс думает, что лучше бы сейчас быть на рабочем месте, держать в руках скальпель и не слушать монотонные голоса, перемешивающиеся с шуршанием бумаги. ханс задается вопросом - зачем он снова принимает в этом участие? показать заинтересованность продвижением вперед? или просто стать частью чего-то? кажется, что и то, и то в корне неверно.

ровный голос, прямой взгляд - ханс давно не волнуется перед выступлением на публику. слова дополняют друг друга, образовывают единую мысль, которая уже несколько дней - почти наизусть. ханс благодарит за внимание, правую руку - в карман, подальше от любопытных глаз, что цепко - за каждым движением. рихард - к сожалению - отвлекается от своих записей, что-то воодушевленно рассказывает шепотом, словно думает, что хансу есть до всего этого дело. на телефоне - сообщение со словами об ухудшении состояния одного из пациентов; взгляд на наручные часы - сколько еще это будет продолжаться? неопределенный ответ рихарду и мысли с предположениями, когда именно он войдет в двери родной клиники. ханс легко надавливает на глазные яблоки - мушки перед глазами любят появляться в неподходящий момент; ханс кидает взгляд в сторону и сводит брови к переносице. глаза в глаза - у нее там редкие солнечные блики - на секунду, но и того хватает, чтобы в груди - быстрым биением и волнением, что наверняка останется с хансом до конца этого удивительно длинного дня.

0

8

http://s8.uploads.ru/WOv0N.png

0

9

http://sg.uploads.ru/GR10X.png

0

10

Джордж Уизли , 45 лет
самый лучший в мире батя!
https://i.imgur.com/qnJSMih.gif
[ Kristofer Hivju ]

дата рождения , место ;
Оттери-Сент-Кэчпоул, 1 апреля 1978 года

лояльность ;
верен семье и считает, что время само все расставит по местам (но маггловские штуки в своем бизнесе активно использует)

деятельность ;
Совладелец магазина приколов Weasleys' Wizard Wheezes

чистота крови ;
чистокровен

Он готовил завтрак по привычке на двоих, но вторая порция оставалась нетронутой, и тогда он съедал её на ужин, который по привычке никогда не готовил.   
Он всегда умел радоваться мелочам и теперь мрачно шутит, что его жизнь состоит из одной только радости – ведь когда самого главного в ней уже нет, остаются только мелочи.
Он смотрелся в зеркало всегда только правой стороной, потому что там было проще поверить в то, что он всё-таки не один. В зеркале Еиналеж он бы видел самого себя, вот только уха у него – два.

Кажется, в зеркале Еиналеж Джордж видит не себя. Кажется, для него теперь любое зеркало – Еиналеж.

***

Джордж так никогда и не пришёл в себя после смерти своего близнеца. Пытаясь жить дальше, он совершил много ошибок: он женился на Джонсон, он назвал внезапно белокожего и рыжего сына Фредом, он до сих пор готовит завтрак на двоих – кажется, он женился на Джонсон, чтобы кто-то съедал вторую порцию и взамен готовил ему ужин.
Джордж, безусловно, видит, как многие стараются найти в его сыне Фреда-старшего. Видит, но ему самому так плохо и так больно, что он не знает, как помочь сыну, не имеет сил это сделать. Он просто старается поступать теперь правильно – и если развестись с Анжелиной и снова есть холодный завтрак на ужин даётся ему просто, то двое детей не рассосутся так же просто, как и появились.
Удивительно – но после развода с Джонсон он наконец-то вспомнил, что он когда-то нашёл в этой стальной девчонке, способной сломать противнику нос за победу. Любовь не вспыхнула вновь, но из-под обломков семейной жизни внезапно снова проклюнулась дружба. 
Джордж безмерно любит сына и позволяет ему буквально всё – набивать свои шишки и получать по рогам в том числе. Он позволяет ему быть другим, не таким, не как он, - гордится сыном-когтевранцем, гордится каждым его «превосходно» и машет рукой после каждого «отвратительно», потому что
- они должны были поставить тебе «выше ожидаемого» уже хотя бы за то, что ты пришёл…
Джордж не ждёт, что кто-то поставит «выше ожидаемого» ему за то, что он тоже придёт – в самого себя. Он не придёт. Его последняя оценка – «отвратительно». Всё, что ему остаётся, это надеяться, что хотя бы с отцовством он справился.
И, кажется, он с ним правда справился. Потому что знает все тайны своего сына, все его страхи, загоны, проблемы… знает всё, и не осуждает, не поучает, но молча обнимает, улыбается и принимает Фреда таким, какой он есть. Принимает его своим сыном, а не отражением в Еиналеж, которое навсегда останется лишь отражением.


дополнительно ;
Отец, приходи. Тебя ждёт твой самый лучший в мире сын.

пробный пост

Регулус отстранённо вслушивался в перестук колёс, глядя за окно. В последние месяцы чёрная дыра в его груди становилась всё больше, всё заметнее. Она терзала его день и ночь, выдёргивала его тревожным напряжением из глубин сна, а после сутками не давала заснуть. Дома Регулус рисовал дни напролёт, раздражённо сбрасывал изрисованные пергаменты со стола и приказывал Кричеру спрятать их так далеко, как он только может, чтобы ни одна живая душа не нашла эти безумные в своей реалистичности портреты.
Он рисовал одно и то же лицо раз за разом, а после, измученный тоской и бесплодным ожиданием, падал в постель и забывался на несколько коротких часов. Несколько дней назад он впервые за много недель спустился из своей комнаты утром, а не вечером после сотой просьбы, и успел увидеть, как матушка выжигает с гобелена то лицо, которое он рисовал днём и ночью.
Регулусу показалось, что Вальбурга выжгла не часть гобелена, а его собственное сердце. Только мысль о том, что Вальбурга не переживёт подобного предательства от второго сына, заставила его остаться дома до первого сентября. Рег считал часы до прибытия на платформу «девять и три четверти», в надежде хотя бы мельком увидеть старшего брата, но не вышло.
-…и я к нему, значит, повернулся такой и говорю… эм, Регулус? Ты не слушаешь?.. – на лице Уилкиса отразилось непонимание.
- Да. Ты прав, - негромко ответил Регулус после повисшей в купе томительной паузы. – Не слушаю.
Его не интересовало, чем там Эван занимался на своих летних каникулах. Не интересовало, какую острую фразочку породил Уилкис в ответ на… на что он там отвечал?.. Один Мальсибер молчал, и Регулус бы ему был за это благодарен, если б ему было до них всех какое-то дело.
- Душно, - ещё глуше, ещё тише.
Рег поднялся и вышел из своего купе. Он хотел побыть в одиночестве. В тишине. Просто стоять и слушать перестук колёс. Терзаться мыслями о том, приедет ли Сириус в Хогвартс или же он решил, что может не возвращаться туда? Нет, нет. Своих друзей он не бросит. А друзьям родители не позволят бросить Хогвартс.
Даже думать об этом было невыносимо.
- Ты в туалет? – Уилкис решил увязаться следом. – Я с тобой.
Регулус подавил раздражение. Уилкис всё-таки не виноват, что родители не обучили его, как вести себя в приличном обществе. Зато амбиций у него было хоть отбавляй.
Ничего не ответив, Рег двинулся дальше по вагону, словно бы и не услышал сокурсника. Посторонился, давая проехать мимо тележке со сладостями, и шагнул было вперёд, но тут дверь одного из купе открылась, и на пороге объявился Сириус.
На мгновение Регулусу показалось, что ему выбили почву из-под ног. На мгновение на его лице одна за другой отобразились множество эмоций – облегчение, тоска, радость, волнение, непонимание, обида – на мгновение маска разбилась.
Но лишь на мгновение. А после бушующий океан чувств вновь покрылся льдом, надёжно укрываясь от чужих взоров. Лишь расширившиеся зрачки всё никак не приходили в норму.

0


Вы здесь » UTOPIA » Партнерство » apogee


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC